TreTredici.ACMilanFan.ru - О Мальдини и Несте по-русски
Паоло
Паоло
 
Главная Статьи
Новости Оффсайд
Паоло О нас
Сандро Перлы
Галереи Гостевая

O F F S I D E
В погоне за тенью. Часть 24

Разговор с Коршуном

– Проблем точно не будет? – не глядя на Паолину, спросила Глазастик.
– Не будет. Они мои знакомые, проверенные парни, – Паолина успокаивающе похлопала лейтенанта по плечу. – Все пройдет как по маслу.
– А если Паоло узнает? – с тревогой поинтересовалась Ольга.
– Не узнает. Он в Лондоне, – референт протянула Глазастику записку. – Здесь адрес, где вас будут ждать.
– Но все-таки, если Фабио заметит, он будет обязан доложить капитану, – вздохнула Ольга.
– Ну доложит. И что? – Паолина загадочно приподняла одну бровь, и помощница психолога почувствовала, что сейчас покраснеет от ее взгляда.
– Все. Едем! – Глазастик направилась к машине. – Только бы с возвращением не было проблем.
– Я обо всем позабочусь, – улыбнулась Паолина.
Глазастик села за руль, что-то проверила в бардачке, переложила на заднее сидение футляр из-под солнцезащитных очков. Ее энергичность немного пугала Ольгу. Конечно, лейтенант МакКарин никогда не отличалась кротким нравом, но сейчас эта гиперактивность показалась Ольге тревожным знаком. Уж не задумала ли ее подруга изменить какой-нибудь пункт плана?

Ольга и Глазастик уже минут сорок сидели в машине, припаркованной напротив окружной больницы, и ждали, когда же привезут Коршуна. Наконец, медицинский фургон показался из-за поворота. Девушки напряженно всматривались и, лишь когда два санитара вывели из него Коршуна, немного успокоились. Радовало то, что он был не в смирительной рубашке, а всего лишь в наручниках. Сопровождал пациента молодой врач-интерн – долговязый очкарик в смешном коротковатом пиджаке. Коршун же, поднимаясь по ступеням, слегка повернул голову в одну сторону, потом в другую. Непосвященному человеку могло показаться, что он просто разминает шею или что его внимание привлек какой-то звук. Но Ольга с Глазастиком поняли: Коршун в доли секунды оценил обстановку, наверняка заметил их машину и уже принял какое-то решение.
– Как думаешь, санитары уже передали ему записку? – Ольга повернулась к подруге.
– Судя по тому, что он задержал взгляд на нашей машине, передали, – та сложила руки на руле и уперлась в них подбородком. – Я боюсь, как бы он деру не дал от нас.
– Это риск, на который мы с тобой пошли.
– Если он сиганет от нас сейчас, во время осмотра, то нам с тобой не сносить головы, понимаешь?
– В любом случае об этом надо было думать раньше, не сейчас, – Ольга погладила подругу по плечу. – Все будет хорошо.
В томительном ожидании прошло еще два часа. Девушки то переговаривались, то сидели в абсолютной тишине, как будто боялись, что Коршун услышит их присутствие. Наконец, на крыльце больницы снова появились санитары, которые вели пациента обратно в фургон.
– Есть! – Глазастик завела мотор. – Ну, не пуха нам!
– К черту! – кивнула Ольга.
Санитары погрузили больного в фургон. Интерн хотел сесть на переднее сиденье, но один из санитаров что-то сказал ему. Было видно, с какой неохотой врач отправился к пациенту. Машина тронулась. Глазастик подождала, пока фургон отъедет подальше, и проследовала за ним. Как и было уговорено, он ехал довольно неаккуратно: подрезал машины, агрессивно перестраивался на соседние полосы.
– Наверное, в кузове жуткая болтанка, – вздохнула Ольга, глядя, как накренился корпус амбулатории на повороте.
Вместо ответа Глазастик сбавила скорость: они приближались к точке Икс. Миновав широкую улицу, фургон свернул на довольно узкую – и тут же заскрежетали шины. Лейтенант МакКарин притормозила, медленно продвигаясь к месту аварии. Уже был виден слегка развернутый фургон, слышались голоса санитаров.
– Черт возьми, ты же доктор! – кричал один. – Я человека сбил! Ему нужна помощь.
Створки фургона распахнулись, из них выскочил перепуганный интерн.
– Он не дышит! – вопил санитар, размахивая руками.
– Надо его срочно в больницу, – врач скрылся за машиной, видимо, человек лежал на асфальте именно там.
– А если он позвоночник сломал?! – не унимался санитар. – Осмотри его, окажи помощь.
В это время Коршун, воспользовавшись отсуствием доктора и открытой дверцей, выбрался наружу. На всякий случай Глазастик посигналила ему фарами. Он подбежал к их машине и плюхнулся на заднее сиденье. Ему не надо было объяснять правила побега – он сам лег на пол, чтобы его не заметил никто из случайных свидетелей. Так же медленно, чтобы не привлекать внимание ревом двигателя, Глазастик отъехала от места аварии, вывернула на основную дорогу и продолжила путь.
Когда фургон остался далеко позади, Коршун сел. Вид у него был такой, словно он только что сбежал из федеральной тюрьмы строгого режима.
– Ну что, мистер Уэйн, вы намерены сотрудничать? – улыбнулась ему Ольга.
– В рамках разумного, – буркнул тот. – Я так понимаю, после разговора мне предстоит вернуться назад в клинику?
– Таков план, – пожала плечами Глазастик.
Коршун тяжело вздохнул и промолчал.

Они приехали в небольшую пиццерию. Снять наручники с похищенного Глазастику так и не удалось. Чтобы не привлекать к браслетам постороннего внимания, Ольга дала Коршуну свою куртку, которой он прикрыл запястья. В пиццерии троица выбрала самый дальний от входа столик. Расчет Глазастика был прост: чем больше расстояние от Коршуна до выхода, тем больше времени у девушек предотвратить побег.
– Что будешь есть? – поинтересовалась лейтенант МакКарин. – Мы угощаем.
– Я не голоден, – Уэйн был спокоен, даже умиротворен.
Заказав три стакана сока и печенье, Ольга вынула диктофон.
– Я не буду говорить на диктофон, – нахмурился Коршун. – Вы пришли ведь не показания брать.
– Но, имея документальное подтверждение твоих слов, нам будет легче призвать к ответственности виновных, – пояснила Глазастик.
– Я не собираюсь давать показания, – упрямился больной. – Пусть этим занимается полиция.
– Полиция тебе не поможет, пойми!
Уэйн выхватил из рук девушки диктофон и швырнул на пол.
– Эй! – возмутилась Глазастик, но Ольга жестом успокоила ее, показав, что все нормально.
– Хорошо, будем говорить в приватной обстановке, – произнесла она. – Тогда можно сразу первый вопрос, мистер Уэйн? Расскажите нам, как вы попали под программу «Искра»?
– Вы лучше меня это знаете, – не сразу ответил тот. – В документах все написано.
– Нам хочется услышать вашу версию, увидеть ситуацию вашими глазами, потому что очень часто информация, что содержатся в документах, расходится с действительностью.
Уэйн молчал. Может быть, раздумывал, стоит ли рассказывать то, что он знал, может быть, просто собирался с мыслями. Девушки терпеливо ждали. Им принесли заказ, и собеседник, сделав пару глотков, решился.
– Меня и Лето – нас выбрали только двоих из двенадцати претендентов. Мы очень гордились этим. Мы дружили еще с академии, но «Искра» нас еще больше сблизила. Нам объяснили технологию программы и ее цель: достижение максимально эффективного использования своего мозга и тела для выполнения заданий с уровнем сложности «ноль». В детали начальники вдаваться не стали, хотя в этих деталях и заключалась вся соль. «Искра» стала серьезным испытанием не только для моего тела, но и для моего разума. Но я выдержал. А вот Лето сломался.
Девушки переглянулись
– Я знаю, вы меня считаете сумасшедшим, – понимающе кивнул Коршун. – Ведь так написано в документах. Но на самом деле с катушек съехал не я, а он. Мы жили в одной комнате – так за нами легче было наблюдать, и уже через пару месяцев я стал замечать за ним странные вещи. До «Искры» он был улыбчивым парнем, шутил все время, а тут стал замкнутым, очень напряженным. По ночам лунатил, разговаривал и даже кричал во сне. Потом стал жаловаться на звуковые галлюцинации, говорил, что слышит голоса, кто-то его куда-то зовет. Он рассказал все нашему тогдашнему психологу – доктору Капелло, но тот не предпринял никаких шагов. Прописал какие-то таблетки, уверил, что все пройдет. После этого Лето послали на задание. Нужно было кое-что передать нашему штатскому информатору. И вместо того, чтобы выполнить задачу, Лето убил этого парня. Вернулся – на нем лица не было. В штабе сразу переполох: агент сорвал задание. Но сорвал – не совсем верный термин. Убил-то он его так первоклассно, что до сих пор улики ищут. В общем, не знаю, как это звучит в официальной версии, но мне Лето признался, что его заставили совершить это убийство. Сказал, что голос у него в башке звучал – такой назойливый, долбит, долбит. Лето и выстрелил. И ему полегчало вроде даже. А потом с новой силой нахлынуло. Только теперь он стал еще и видеть кого-то. Подойдет, бывало, ко мне и тихо так спрашивает: «Глянь, этот все еще на меня пялится?» Я оглядываюсь – никого. Тут уже не выдержал я и пошел к доктору сам. Так, мол, и так, говорю, делать надо с парнем что-то, а то он ночью меня пришьет. Док ничего мне не ответил, только этим же вечером Лето забрали от меня. Его не было две недели, потом он вернулся. Я его еле узнал: похудел, глаза болезненные, шатает его, как будто он три дня не ел. Я, говорит, так больше не могу, я повешусь. Я спрашивал, где он был и что с ним делали, но Лето молчал. И вот как-то, наверное, через месяц он подошел ко мне и говорит: «Я придумал, как все провернуть, но ты мне поможешь». После этого он повесился.
– А в чем именно должна была заключаться ваша помощь?
– Проследить, чтобы он довел все до конца, чтобы из петли не выпрыгнул.
– И вы проследили?
– Конечно, нет! Мы же были друзьями! Я утром вернулся с пробежки, и мне сообщили, что он…
Коршун опустил голову. Повисло молчание.
– И все? – повела бровью Ольга.
– А что вы еще хотите услышать? Это моя версия происшедшего.
– Мистер Уэйн, если с ума сошел Лето, то почему в психиатрической лечебнице оказались вы? И к тому же с похожими симптомами, – не удержалась Глазастик.
– Потому что подозрение в убийстве пало на меня, и мне надо было как можно быстрее покинуть «Триэс», пока не сфабриковали дело и не отдали меня под трибунал. Вот я и разыграл сильную трагедию, которая якобы повлекла психическое расстройство. Пример такого поведения у меня был первосортный. Я повторял все, что делал Лето. Видимо, руководство струхнуло, что уже второй парень с катушек навернулся, и быстро упрятало меня в психушку. Я думал бежать оттуда, но меня там такой дрянью кололи, что я чуть богу душу не отдал!
– После такой неудачи программу сразу закрыли, – снова заговорила Ольга. – Как вам кажется, возможно ли провести через нее агента в тайне от руководства?
– Нас учили, что нет ничего невозможного, – глаза Коршуна нехорошо заблестели. – Любого можно провести через «Искру». Главное – соблюсти два условия. Первое: чтобы руководство свалило куда-нибудь на пару недель. Второе: договориться с доктором, который уже имеет опыт обращения с программой.
– Яквинта! – в один голос воскликнули Ольга и Глазастик.
– Именно, – Уэйн моргнул в знак согласия. – Будьте осторожны с ним. Он опаснее, чем кажется.
Ольга еще немного расспросила собеседника о его самочувствии после «Искры», не случалось ли у него проблем с памятью, страдал ли он бессонницей. Глазастик поинтересовалась, даст ли Уэйн показания в суде.
– Если показания сумасшедшего примут всерьез, я расскажу все, – пообещал тот.
– Ну вот, мы получили нужную информацию, – Ольга улыбнулась собеседнику. – Теперь вам надо вернуться в больницу. Легенда такова: вы сбежали, но с непривычки заблудились в городе. Случайно мы натолкнулись на вас в пиццерии и уговорили вернуться назад.
– После такого побега меня месяц будут к койке привязывать, – вздохнул Коршун.
– Мы немедленно начнем расследование и потребуем на этот период перевести вас в «Триэс», – твердо заявила Глазастик.
Уэйн молчал. Девушки допили сок, расплатились с официанткой и вывели своего спутника на улицу. Когда они шли к машине, он вдруг остановился на полпути и виновато улыбнулся.
– Что? – насторожилась Ольга.
– Мои наручники… – тихо произнес парень.
– Тебе их в больнице снимут. У них ключ есть, – отмахнулась Глазастик. – Если бы это были компьютерные наручники, я бы тебе помогла.
– Я их… сломал, – Коршун снял с запястий куртку и продемонстрировал открытые браслеты.
– Немыслимо! – ахнула Ольга.
– Извините, девчонки, что я вас подвожу, но в больницу я больше не вернусь, – в голосе бывшего агента не было ни угрозы, ни агрессии. – До скорого!
Он швырнул Ольге ее куртку и бросился бежать. Ловко перемахнув через ограду, он скрылся за углом.
– Быстро в машину!!! – заорала не своим голосом Глазастик. – Надо его догнать!!!

Ночь

Дождь прекратился только поздно ночью. Марио сидел на старом диване в кромешной темноте и, кутаясь в полуистлевший плед, прислушивался к звукам. Всю прошлую ночь он бежал: через лес, скрываясь от дорог и селений. И лишь под утро вышел к реке, на другом берегу которой стоял небольшой городишко.
Марио сразу заметил этот дом – покосившееся заброшенное строение в два этажа. Видно, местные жители недолюбливали это место, потому что вокруг здания не было заметно человеческих следов. Строение удачно располагалось в географическом плане: чуть поодаль от дороги, на краю речного обрыва. Подойти к нему незамеченным было невозможно, зато в случае опасности можно было легко уйти через черный ход. Его крыльцо выходило как раз на берег реки. Вода подмыла нижнюю часть берега, и получалось, что дом располагался на выдающейся, словно полуостров, части оврага. Видимо, по этой же причине его не сносили: тяжелая техника могла спровоцировать обрушение некрепкого земляного навеса.
Марио пробрался в дом, который был почти пуст. Почти – потому что в комнатах остался кое-какой хлам: доски, стулья, игрушки, оберточная бумага. В одной из комнат стоял диван со сломанными ножками, но довольно пригодный для лежания. На втором этаже Марио отыскал некое подобие пледа – шерстяной кусок материи, порванный и побитый молью. После бурного дня, погони, драк и перестрелок он был рад и такому пристанищу. Почти весь следующий день он проспал, изредка просыпаясь от незнакомых звуков. Ему снилась мешанина из лиц и событий. Воспоминания тесно переплетались с выдумкой, и было сложно разглядеть эту тонкую грань, разделяющую правду от вымысла.
Окончательно Марио проснулся, когда начало темнеть. Дождевые капли с грохотом падали на побитую ржавчиной крышу, и пустое помещение в разы усиливало эти звуки. Леджер прошелся по комнате, чтобы немножко прийти в себя. Организм, измотанный холодом и голодом, давал сбои. Выбравшись из убежища, Марио раздобыл себе еды и вернулся обратно с твердым намерением придумать план. Однако от холода спасения не было, и озноб все не давал сосредоточиться, рождая воспоминания. Одно из них – самое яркое, появившееся еще в номере «Гостеприимной Барбары», – больше всего терзало душу.

Марио помнил маленькое, плохо освещенное помещение – какой-то закуток, ответвление длинного коридора. Там было жутко холодно, наверное, ниже нуля. А он, Леджер, стоял в одних трусах и босиком на ледяном полу у железной стены, прикованный к ней магнитными браслетами.
Эти браслеты он помнил очень хорошо. Память странным образом выбирала события и факты. Например, свое имя Марио не мог вспомнить, а вот то, что блондинку, которая пришла к Камиле, звали Мэй, помнил отчетливо. Так же было с и браслетами. Он помнил, что это такие дистанционно управляемые наручники, применяемые… Где – он опять же не помнил. Знал только, что всего лишь раз испытал их на себе – как раз после белого света. Прелесть этих магнитных браслетов была в том, что не требовалось присутствие конвоира, чтобы заковать или расковать пленника. Достаточно было нажать на пульте какую-то кнопку, и наручники притягивались друг к другу с такой силой, что противостоять ей было невозможно. С нажатием другой кнопки магнитная сила в браслетах ослабевала. Кроме того, все стены бункера были снабжены таким же электромагнитным элементом, поэтому особо буйных не требовалась усмирять механическим способом – оператор мог приковать хулигана к любой стене. Таким образом, человек за пультом полностью контролировал любого, кто носил такие браслеты.
Вот и сейчас Марио стоял спиной к стене, прикованный этим ужасным изобретением к холоднющей стене. Впрочем, пол был еще холоднее – аж пальцы сводило судорогой. Леджер стоял, поджимая то одну, то другую ногу, но облегчения это не приносило. Низкая температура помещения лишала всяческих надежд согреться. Скоро озноб перешел в лихорадку. Марио стучал зубами и трясся, как отбойный молоток. Укол в связки, который ему поставил доктор, все еще действовал, поэтому позвать на помощь Леджер не мог. Пар толчками выходил у него изо рта, и пленнику казалось, что так из него выходит жизнь.
И вдруг в темном своде коридора показалась чья-то фигура. Из-за плохого освещения лица пришедшего было не разглядеть, но по росту он не походил на доктора.
– Мамма мия, что ты здесь делаешь?! – воскликнула фигура женским голосом, и к нему подбежала девушка. – Ты же окоченел весь!
Она принялась растирать его спину и грудь, чтобы разогнать кровь. Этот массаж не принес ощутимых результатов, хотя Марио почувствовал, что сможет еще сопротивляться холоду. Девушка сняла с себя теплую куртку и, как могла, накинула ему на плечи, обняла и прижалась к нему.
– Сейчас я тебя согрею, – говорила она. – Потерпи, ладно? Давай лучше придумаем, как нам снять твои кандалы.
Марио лишь трясся, пытаясь усилием воли согреться. От девушки пахло каким-то неуловимым ароматом – то ли акацией, то ли жасмином. И Леджер вдруг представил белый четырехэтажный дом, окруженный декоративным кустарником и лужайками. Там цвела акация. Он видел аккуратные клумбы, гравиевые дорожки, литые ворота. И ослепительное солнце. И запах моря.
– Ну-ка! Не теряй сознание! – девушка похлопала его по щеке, и Марио, вздрогнув, открыл глаза. Мрачный коридор, холод, магнитные оковы на руках.
– Кто это сделал с тобой? – незнакомка подняла на него глаза. Он беззвучно зашевелил губами, надеясь, что она поймет по ним, но тщетно.
– Не можешь говорить?
– Что здесь происходит? – голос доктора прозвучал как гром среди ясного неба.
– Доктор, Леджера приковали магнитными… – начала, было, незнакомка, но врач не дал ей договорить. Он подошел к ней и, положив руку на плечо, зловеще поинтересовался:
– Мне сейчас доложить руководству о нарушении Устава?
– Но он…
– Я вижу, – доктор навис над ней, сдвинув брови.
Девушка больше ничего не сказала. Подобрала свою куртку, упавшую с Марио, и двинулась прочь. Правда, в нескольких шагах она остановилась и оглянулась. Доктор выжидал, заложив руки за спину. Поняв, что спорить с этим человеком опасно, незнакомка совсем скрылась из вида. И только тут Марио осознал, что совсем не разглядел ее лица.

Вот и сейчас, кутаясь в рваный плед на старом диване, Леджер силился вспомнить ее лицо, но незнакомка, спасавшая его в бункере, принимала то облик Нээрэ, то Кристен, то Мэй, то Камилы и даже секретарши Анджело. Погрузившись в воспоминания, Марио не заметил, как кончился дождь. Чтобы согреться, Леджер прошелся по комнате, сделал несколько приседаний. Тяжелые мысли не отпускали его. Неужели всю оставшуюся жизнь он должен будет провести в бегах, без друзей, без прошлого, без будущего. Марио вынул из рюкзака пистолет, долго гладил рукой его прохладный ствол, словно пытался понять, хочет ли это оружие положить конец его теперь уже никчемной жизни.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ….

Правильный ответ на вопрос "Какую неточность в показаниях допустил Коршун?": Коршун сказал, что ему сообщили о смерти Лета, хотя на самом деле труп нашел он сам.

Только два человека справились с заданием: Lurid, которая ответила первой и получает 7 баллов, и Кьяра - 5 баллов.


Текущие результаты:
- Lurid - 71 балл
- Dilailah - 58 баллов
- Marryfis - 57 баллов
- Кьяра - 57 баллов
- alex - 44 балла
- Olga (Mosca) - 40 баллов
- Нээрэ - 16 баллов
- glazastik - 9 баллов
- Julia - 7 баллов
- Аня (Hellga) - 5 баллов

Назад в Офсайд

Гостевая

Сандро
Сандро
 
Rambler's Top100 Сайт об итальянском футболе Сайт болельщиков Napoli
 
Карта
rss
Карта