TreTredici.ACMilanFan.ru - О Мальдини и Несте по-русски
Паоло
Паоло
 
Главная Статьи
Новости Оффсайд
Паоло О нас
Сандро Перлы
Галереи Гостевая

O F F S I D E
В погоне за тенью. Часть 11


Коршун

Персонал «Триэс» жил и работал, не покидая территорию усадьбы. В специальном пристрое располагались жилые комнаты и столовая, а стеклянный переход соединял пристрой с главным корпусом. Ольга спустилась в столовую чуть ли не самая последняя. Поставив на поднос салат, омлет и кофе, она села за свободный столик. И тут же к ней подошла Глазастик.
– Можно? – спросила она и, не дожидаясь ответа, опустилась на свободный стул. – Ольга, мне нужна твоя помощь.
– Слушаю, – собеседница взяла вилку и начала есть салат.
– Я почитала результаты медицинской экспертизы Коршуна… – задумчиво проговорила Глазастик. – И я хочу его навестить.
– Ты с ума сошла! – Ольга обеспокоено огляделась по сторонам. – Ты знаешь, что нам за это будет, если узнают?
– Никто не узнает, если мы по-тихому все сделаем, – Глазастик подалась вперед и заговорила тише. – Я бы сама сходила, но я хочу, чтобы в разговоре принял участие специалист. Например, ты.
– Почему именно я?
– Потому что ты умеешь входить в доверие и знаешь, как говорить с психами, чтобы не настроить их против себя!
– Глазки, у него психоз, – после паузы заговорила Ольга. – Конечно, уже не острый, но он враждебно настроен к реальности, он неадекватен. Когда произошел первый срыв, его мучили сильные слуховые галлюцинации, он часами разговаривал с невидимыми собеседниками. Потом начались и зрительные галлюцинации, бред, агрессия. Этот человек видит реальность в искаженном виде. Что ты хочешь у него узнать? Кто сидит у него в голове?
– Я хочу узнать, каким образом он проходил подготовку.
– Боюсь, он не вспомнит. А если и вспомнит, то это будет на уровне бреда, – убеждала Ольга.
– Вот поэтому мне и нужен психолог, – не сдавалась Глазастик. – Ты поможешь отделить зерна от плевел. Ольга, пойми, мне важно знать правду.
– Зачем? Программу давно закрыли.
– У меня есть подозрение, что нет, – уклончиво ответила Глазастик. – Я хочу доложить об этом Паоло, но сначала мне надо проверить одну версию.
– Пусть этим займется служба внутреннего расследования.
– Я не уверена, что речь идет именно об «Искре». Ольга, я просто прошу тебя о помощи.
– И как ты покинешь территорию без пропуска? – привела последний аргумент Ольга.
– У меня уже есть, – начальник IT-отдела осторожно, чтобы не привлечь чужого внимания, вынула из кармана две карточки. – Ехать лучше сейчас.
– Сейчас?! – Ольга замерла с чашкой кофе в руке.
– Тут ехать-то минут сорок! К тому же сегодня день посещений, следующий только в четверг.
– Как-то все это… неожиданно…
Видя, что коллега еще колеблется, Глазастик протянула ей пропуск на ее имя:
– Он не фальшивый, ты не думай.
– Тебе его подписал папа Карло? – Ольга поставила кофе и принялась разглядывать подпись. – Как тебе удалось?
– Секрет!
– Но почему не Паоло?
– Потому что, – подмигнула Глазастик, забрала у Ольги пропуск и снова сунула его в карман. – Через час жду тебя в гараже. Возьми с собой диктофон или куда вы там все записываете…
– Диктофон-то зачем?
– Мы же едем брать показания! – Глазастик встала. – Ну все, не мешаю тебе больше. Приятного аппетита.
Она удалилась, а Ольга еще с минуту сидела, задумчиво уставившись в тарелку с омлетом.

Глазастик гнала по трассе так, словно они куда-то опаздывали. Посещения больных в клинике начинались с двенадцати и длились почти весь день, но Глазастик была убеждена, что им надо приехать самыми первыми. Она уже созвонилась с персоналом и договорилась, что им дадут пообщаться с больным. Когда Глазастик все это успела, Ольга не могла понять. Но главной загадкой оставалось то, как начальнику IT-отдела – человеку, которому по специфике работы не положено куда-то отлучаться, – удалось выписать два пропуска! Да еще у самого генерала Анчелотти!
Впрочем, на этом сюрпризы не закончились. Как только девушки вошли в здание клиники, к ним сразу же подскочила молоденькая медсестра и спросила, кого из пациентов пригласить на встречу. Глазастик, деловито поправив темные очки, назвала свое имя. Медсестра то ли испуганно, то ли удивленно всплеснула руками:
– Но мне передали, что должен подъехать лейтенант МакКарин!
– Я и есть лейтенант МакКарин, – Глазастик вынула свой пропуск, в котором была фотография. – Похожа?
Медсестра глупо захихикала, извинилась и махнула рукой, приглашая лейтенанта следовать за ней. Пройдя по узкому, но светлому коридору, девушки поднялись по лестнице на второй этаж.
– Вот здесь комната для индивидуальных бесед, – почему-то подмигнула медсестра Глазастику. – Сейчас подойдет доктор Отто…
Открыв какую-то дверь, она впустила пришедших внутрь, а сама направилась дальше по коридору.
В комнате практически не было мебели: сбоку стоял стол и пара стульев, а посередине кожаное кресло. Вокруг него к полу были прибиты рейки, видимо, в некоторых случаях это сиденье огораживали съемными решетками.
– Черт, доктор Отто здесь вообще не в тему! – ругнулась Глазастик. – Придется от него избавиться…
– Как? – ужаснулась Ольга.
– Мирным путем, конечно!
Через минуту явился доктор Отто – худой и высоченный немец в очках. Он внимательно рассмотрел гостей, видимо, остался недоволен несолидным видом лейтенанта и ее спутницы и сухо бросил:
– Добрый день. Это вы хотели видеть больного Уэйна?
– Мы, – нахмурилась Глазастик, – но была договоренность о конфиденциальном разговоре.
– Я его лечащий врач и несу ответственность за его состояние, – немец поджал губы. – К тому же эта беседа можешь навредить ему. У него сейчас положительная динамика, есть улучшения. Один неосторожный вопрос родит воспоминания, и все наши старания пойдут насмарку!
– Доктор Отто, – заговорила Глазастик холодным и жестким тоном, под стать немцу, – вы понимаете, что идет расследование? Информация конфиденциальная и не подлежит разглашению. Я вас предупреждала об этом по телефону, вы дали согласие, а теперь идете на попятную и мешаете следствию!
Доктор Отто слегка оторопел от такого напора. Быстро взвесив все за и против, он сменил тактику:
– Я дам вам десять минут. На большее время я не смогу оставить пациента.
– Мы постараемся уложиться, – вступила в переговоры Ольга. – Я криминальный психиатр, поэтому постараюсь вести беседу в таком русле, чтобы не навредить больному.
Доктор Отто хотел что-то добавить, но тут двое санитаров ввели в комнату здоровенного парня в больничной пижаме. Его темные волосы были убраны на затылке в хвост, а трехдневная щетина придавала угрюмости. Смотрел мистер Уэйн исподлобья тяжелым и пронзительным взглядом, отчего сразу становилось ясным происхождение его прозвища. Усадив больного в кресло посреди комнаты, санитары удалились вместе с доктором, оставив посетителей наедине с Коршуном. Ольга с Глазастиком переглянулись: начинать беседу с таким грозным собеседником было неловко.
– Добрый день, мистер Уэйн, – улыбнувшись, заговорила Ольга. – Я помощник доктора Алекса Дель Пьеро, меня зовут…
– Мне пофиг, – довольно неделикатно перебил ее Коршун. – Давайте, спрашивайте меня про Лето и убирайтесь.
– Мы пришли говорить про другое, – не выдержала Глазастик, но Ольга сделала ей знак не мешать.
– Я ничего не помню, – Коршун отвел глаза в сторону.
– Послушайте, мистер Уэйн, – снова взялась за дело помощница Алекса. – Мы знаем, что с вами поступили жестоко и несправедливо. Мы знаем, что вам пришлось многое пережить…
– Откуда? – безразлично поинтересовался Коршун.
– …но у вас есть шанс спасти другого человека, который, как и вы, попал под программу «Искра».
Больной молчал, глядя на стену и не проявляя к собеседницам никакого интереса.
– Мы можем доказать, что эксперимент над вами был проведен насильственным путем. Нам надо только знать, как это происходило. Детали, понимаете?
– Я ничего не помню, – опять бросил Коршун.
– Вы не помните, что с вами делали? – уточнила Ольга.
– Меня колют таким дерьмом, от которого я не помню, что было на самом деле, а чего не было.
– Мистер Уэйн… Коршун… – голос Ольги стал проникновенным. – Расскажите нам, что вы помните.
– Я хоть и нахожусь в психушке, но прекрасно понимаю, как к моим словам отнесется суд, если таковой состоится, – криво усмехнулся больной. – Мне нет дела до каких-то там парней, проходящих «Искру». Я не знаю, почему Лето пустил себе пулю в лоб. Я не помню, что со мной делали в «Триэс».
– Я поняла бы твою позицию, если бы ты боялся за свою шкуру или карьеру, – подхватила Глазастик. – Но тебе и так угробили всю жизнь! Зачем ты покрываешь этих парней?
– Я ничего не помню, – набычился Коршун, и его взгляд стал еще более тяжелым. – Я больной человек! Оставьте меня в покое!
– Коршун, чего ты боишься? – не сдавалась Глазастик, но Ольга взяла ее за руку, призывая не давить на собеседника, однако было поздно. Больной вскочил и бросился к двери, затарабанив в нее. Тут же в комнату влетели санитары.
– Уведите меня! – совсем по-детски попросил Коршун. – Я хочу уйти!
Санитары взяли его под руки и повели прочь. Выходя из комнаты, Коршун бросил на девушек последний взгляд и уже куда-то в коридор сообщил:
– Я больше не буду с ними здесь разговаривать!
Глазастик вздохнула и тоже направилась к выходу, но дорогу ей преградил доктор Отто.
– Что произошло? – строго поинтересовался он.
– На сегодня мы закончили, – ледяным тоном ответила ему Глазастик и, бесцеремонно отодвинув врача, вышла в коридор. – Я вам позвоню, когда нам понадобится еще раз поговорить с мистером Уэйном.
Ольга, чтобы не оставаться наедине с психиатром, метнулась за Глазастиком и проскользнула мимо ошарашенного немца.
– Я же просила тебя не влезать, – недовольно шепнула она подруге, когда они спускались по лестнице. – Коршун враждебно относится к окружающим, к нему трудно найти подход.
– Зря старались. Он не будет разговаривать в больнице, – отмахнулась Глазастик. – Рад бы все рассказать, но чего-то боится.
– Боится? – Ольга удивленно подняла брови. – У него тяжелый психоз! Он замкнут в себе, на своих переживаниях. И состояние тревожности у него будет фоновым, от него не избавиться.
– Оль, – Глазастик остановилась, – ты ведь слышала, что он сказал? Он дает нам знак, чтобы мы поговорили с ним в другом месте, не в больничных стенах.
– С чего ты так решила?
– Он соврал нам. Думаю, этим он хотел показать: всему, что он здесь скажет, верить нельзя.
– Соврал, что ничего не помнит? – непонимающе переспросила Ольга. – Но это может быть правдой! Больные, страдающие психозом, иногда очень реально воспринимают галлюцинации.
– Я не про галлюцинации, – Глазастик открыла дверь и пропустила вперед коллегу. – Лучше придумай, как нам вытащить его отсюда. Хотя бы на часок.


Подмена

Мобильник зазвонил так громко, что Макс даже вздрогнул. Обычно он спал крепко и редко слышал звонок, но сейчас сигнал легко выдернул его из сна. Макс недовольно замычал, шаря рукой по тумбочке. Телефон звонил и звонил, тревожно и настойчиво. Нащупав мобильник, Макс нажал кнопку ответа и поднес трубку к уху:
– Я…
– Спишь! – констатировал голос в трубке. – Это Билли. Мы тут тебе сюрприз возле Ламбет Бридж выловили.
– Какой сюрприз? – Макс потер пальцами глаза.
– Тело, какой же еще?! – усмехнулась трубка.
– Ты же меня сам освободил от таких дел! – возмутился лейтенант Амбро, насколько это было возможно в его сонном состоянии.
– При нем тут и документики… – не слушая его, продолжал начальник. – Имя Йен Томассон тебе о чем-нибудь говорит?
– Томассон?! – сон слетел с Макса в одну секунду. – Черт! Давно он там плавает?
– Криминалисты скажут, – голос Билли стал серьезным. – Ему пулю в лоб пустили – и в реку. Наверняка Леджер твой постарался.
– Я сейчас буду!
– Да уж поторопись.
Не дослушав начальника, Макс отключил телефон и сел. От сказанного все мысли в голове перемешались. Они расстались с капитаном Томассоном вчера вечером в начале одиннадцатого, сейчас девять утра. За десять часов Леджер успел расправиться с человеком, который не первый год служит в органах госбезопасности. Или это был не Леджер? Слова юриста Микеланджело запали в память лейтенанта Амбро. Вдруг Томассон действительно работал на какую-то преступную группировку, должен был убрать Леджера, но прокололся, и поэтому убрали его? Тогда возникает закономерный вопрос: за что надо было убивать Марио?
– Кто звонил, милый? – раздался сонный голос у Макса за спиной.
Он обернулся и, стараясь говорить как можно спокойней, ответил:
– С работы. Ты спи, спи…
– Уходишь? – девушка потянулась и жалобно посмотрела на него. – Сегодня ведь воскресенье. Ты обещал побыть со мной.
– У меня ЧП, – он наклонился над ней и поцеловал в губы. – Я постараюсь вернуться очень быстро.
Девушка обвила его шею руками, не отпуская и продолжая поцелуй. Он не сопротивлялся, но, улучив момент, ловко выскользнул из объятий. Она капризно надула губки.
– Алекса, это очень важно! – он чувствовал себя безмерно виноватым перед ней. – Я только туда и обратно!
– Значит, мне можно пригласить любовника? – игриво поинтересовалась Алекса.
– Я тебе приглашу! – он в шутку погрозил кулаком. – Я знаешь какой ревнивый! Пристрелю обоих.
– Из табельного оружия? – в синих глазах Алексы прыгали чертенята.
– Нет из двустволки, – он хотел встать, но девушка удержала его за руку:
– Я не видела у тебя двустволки. Только большой-большой… пистолет!
– Алекса, я в самом деле тороплюсь! – он быстро чмокнул ее в щечку и соскочил с кровати, чтобы девушка не успела обнять его.
Наспех умывшись, он даже не стал ни бриться, ни завтракать – оделся и выскочил из дома, прыгнул в машину и помчался к Ламбет Бридж. Когда он подъехал, криминалисты уже укладывали тело в машину. Билли разговаривал с начальником бригады чуть поодаль.
– Это он? – крикнул Макс, указывая на черный мешок в фургоне.
Начальник отдела по особотяжким преступлениям Уильям Костнер, которого все – и начальство, и подчиненные – звали просто Билли, считался мастером по раскрытию таких дел. Собственно, и начальником отдела он стал рано, в 27 лет, именно по этой причине. Было у него особое чутье относительно улик и подозреваемых. Макс считал Билли непререкаемым авторитетом и всегда прислушивался к нему. Вот и сейчас он не полез в фургон осматривать тело, а ждал, пока подойдет начальник.
– Хочешь взглянуть? – Билли кивнул на тело. – Ничего особенного. Пуля в голове, потому что стреляли издалека. Скорее всего, через глушитель. По внешнему виду – он пробыл в воде больше суток, но криминалисты еще посмотрят.
– Больше суток? – удивился Макс. – Мы расстались с ним вчера в одиннадцатом часу.
– Взгляни на тело, – попросил Билли с каким-то странным любопытством, словно он хотел проверить одну из многочисленных своих версий.
Лейтенант Амбро влез в фургон и попросил криминалиста открыть мешок. Тот расстегнул «молнию». Макс чертыхнулся, дал знак криминалисту застегивать пакет и вылез наружу.
– Ну что? – Билли испытующе смотрел на подчиненного.
– Это не он! – сообщил Макс.
– Или это, наоборот, он, а ты вчера общался с кем-то другим, – высказал предположение начальник.
– Я видел его документы! – не сдавался Макс.
– А это, по-твоему, что? – Билли показал ему прозрачный пакетик, в котором лежали водительские права, пропуск и кредитные карты.
– Отправим запрос в департамент. Пусть пришлют фото Томассона.
– Мы уже сделали это. И еще. Я распорядился поставить охрану в морге. Боюсь, как бы тело не похитили.
– Думаешь, Леджер станет заметать следы? – Макс бросил тревожный взгляд на фургон коронеров, отъезжавший с места преступления.
– Не Леджер, а тот тип, с которым ты вчера полдня протаскался.
– Билли, у тебя какие-то претензии? – Амбро вопросительно уставился на босса. – Нам дали директиву, что пришлют следователя. Он приехал, показал документы. Откуда мне знать, что это не он? И ты почему-то не рассматриваешь версию, что этот труп – подстава. Фальшивые права и ксива, наверняка заблокированные кредитки. Они хотят, чтобы мы приняли этого парня за Томассона.
– Вот и поезжай в департамент. Выяснишь все на месте.
– Понял, личная жизнь мне не светит ближайшие десять лет, – вздохнул Макс.
– Скажу больше: на этой работе она не светит тебе вообще, – Билли хлопнул подчиненного по плечу. – Давай наведайся в департамент, а я соберу для тебя все улики и отзвонюсь сразу, как только будет готов отчет криминалистов.
– Почему убийцы не могут подождать до понедельника? – Макс сунул руки в карманы куртки и побрел к своей машине. – Убивали бы в будни, а в выходные отдыхали. Всем было бы хорошо.

В департаменте, несмотря на выходной, было многолюдно. Почему-то просторный холл напомнил Максу университет и студенческие годы, когда вот так же после окончания занятий по коридорам и лестницам альма-матер сновали студенты. Предъявив удостоверение и записавшись у дежурного на входе, лейтенант Амбро поднялся на второй этаж и отправился на поиски кабинета 218-2. Запутавшись в нумерации и поплутав по коридорам, он наконец отыскал нужную дверь. И только потянулся к ручке, как дверь открылась, едва не стукнув лейтенанта по лбу. Из кабинета вышел молодой человек и остановился, с подозрением рассматривая незнакомца.
– Лейтенант Амбро, отдел по особотяжким преступлениям, – представился Макс и предъявил удостоверение на всякий случай. – Могу я поговорить с начальством?
– Относительно чего? – юноша исподлобья изучал детектива.
– Относительно убийства капитана Томассона.
Молодой человек хотел что-то ответить, но не успел: из кабинета вышел суровый дядька. Отодвинув плечом юношу, тот буркнул:
– По делу Томассона начато расследование. Вам нельзя тут находиться.
– Но я тоже веду расследование. Капитан – один из фигурантов моего дела, – не сдавался Макс, пытаясь заглянуть в комнату, но работники словно нарочно встали плечом к плечу, загораживая собой весь обзор.
– Если вам нужна информация, сделайте официальный запрос, – не очень приветливо ответил мужчина.
– Можно хотя бы взглянуть на фотографию капитана? – не унимался лейтенант, понимая, что добыть что-то здесь ему практически не светит.
– По официальному запросу, – был ответ.
Дядька захлопнул дверь и двинулся по коридору, оставив коллегу разбираться с детективом. Макс обрадовался этому обстоятельству, так как с неопытными стажерами было легче найти общий язык.
– Послушайте…– лейтенант демонстративно прочитал фамилию и звание на бэйдже у парня, – сержант Хью! Наши ведомства немного отличаются по роду деятельности, но все-таки наша работа направлена на одну цель – искоренение преступности.
– Что вы хотите? – нахмурился сержант. – Вам же сказали, что по запросу мы выдадим вам информацию.
– Но пройдет столько времени! Вы ведь не хуже меня знаете, как вредит промедление в расследовании.
– Мы постараемся ответить вам в первую очередь, – парень стойко держал оборону, не желая пускать чужака во внутренние дела департамента.
– Я сейчас не говорю уж о том, что вы тратите мое личное время в воскресенье… – начал Макс, но тут дверь кабинета снова открылась, стукнув сержанта по плечу. Он посторонился, выпуская оттуда девушку. Макс успел только прочитать имя и частично должность на ее бэйдже – Дилайла Веласкес, помощник начальника отдела расследований. Сержант Хью что-то еще объяснял, видимо, как нужно отправлять запрос, чтобы получить ответ в короткие сроки, лейтенант Амбро делал вид, что слушает его, а сам краем глаза следил, куда направилась Дилайла. Вычислив дверь, в которой скрылась девушка, Макс снова обратился к Хью. Тот как раз закончил свою мысль и выжидающе замолчал.
– Спасибо за сотрудничество! – едко ответил лейтенант Амбро. – Обращайтесь и вы к нам. Посоревнуемся, кто быстрее поможет друг другу.
После этих слов он развернулся и зашагал по коридору. Сержант недовольно глянул ему вслед и вернулся в кабинет Томассона. Услышав, что хлопнула дверь, Макс остановился, убедился, что в коридоре никого нет, и припустил к тому кабинету, куда зашла Дилайла. Он вошел не раздумывая. Девушка составляла папки на полку.
– Добрый день, – лейтенант приветливо улыбнулся. – Вы Дилайла Веласкес?
– Я, – она задвинула папку и повернулась к вошедшему. – Вы что-то хотели?
– Меня к вам направил сержант Хью, – Макс несмело шагнул вперед. – Он сказал, что вы можете дать информацию.
– Что за информацию? – насторожилась девушка.
– Я Макс Амбро, лейтенант отдела по особотяжким преступлениям, – Макс махнул перед ней удостоверением. – В данный момент я расследую убийство, совершенное в клинической больнице №3. Вчера мы с капитаном Томассоном ездили на задержание подозреваемого, а сегодня капитана нашли в Темзе с простреленной головой. Таким образом он автоматически становится фигурантом моего дела.
– И что вы хотите от меня? – Дилайла взяла из стопки папку-скоросшиватель и аккуратно всунула ее на полку между другими.
– Вы не могли бы дать мне домашний адрес капитана Томассона? Мне надо опросить его домашних, появлялся ли Йен дома после того, как мы с ним расстались.
– Я не могу дать вам домашний адрес начальника особого отдела! – возмутилась Дилайла. – Сделайте запрос!
– А вы и не давайте! – неожиданно предложил Макс. – Вы продолжайте свою работу, а я сам посмотрю.
– Еще чего! Если вы и дальше будете наглеть, я вызову охрану.
– Дилайла, как, по-вашему, я должен делать свою работу, если бюрократия вставляет мне палки в колеса? Сегодня воскресенье, а вы тут – перекладываете с места на место бумажки. Спросите себя, почему вас вызвали в законный выходной на работу? Потому что вашего начальник грохнул какой-то гад, которого я ищу. Если я его не найду в ближайшее время, то следующие выходные вы тоже проведете на работе.
– Лейтенант, вы…
– Дилайла, – Макс подошел к ней ближе и посмотрел в глаза, – думаете, у меня нет личной жизни? Я обещал своей девушке, что проведу этот день с ней, а вынужден таскаться по городу. Если я в таком ритме буду жить еще пару месяцев, она уйдет от меня. Вы бы стали жить с человеком, которого нет дома неделями?
Дилайла опустила глаза.
– Вот и она не станет. Уйдет и разобьет мне сердце. Вы понимаете, что за вашими отказами и запросами стоят человеческие судьбы?
– Но я правда не могу дать вам адрес, – расстроенно ответила девушка. – Нам запрещено.
– Да вы составляйте свои папки. Я ведь мог проникнуть сюда тайно и сам найти адрес. Кстати, где я мог его найти?
– Здесь вы нигде не можете его найти. Все адреса – в личных делах, в архиве.
Макс прикусил губу и задумчиво обвел взглядом кабинет. Заметив фотографию на стене, он подошел к ней и спросил, разглядывая лица:
– Вот этот Йен Томассон?
– Да, справа, – кивнула Дилайла. – Вы же сказали, что были с ним вчера.
– В том-то и дело, что вчера я был не с ним, – нахмурился Макс. – Вчера я был с каким-то проходимцем, предъявившим удостоверение на имя Томассона. Вы понимаете, что семье капитана грозит опасность?
В глазах помощницы начальника мелькнула тревога. Лейтенант хотел еще что-то добавить, но внезапно дверь кабинета открылась, и вошел тот серьезный дядька, что разговаривал с детективом ранее.
– Я отправлю запрос немедленно! – словно продолжая прерванный разговор, громко произнес Макс. – Надеюсь, департамент готов сотрудничать по делу об убийстве его сотрудника.
Сказав это, он резко развернулся и вышел, не давая возможности вошедшему развернуть дискуссию.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ….


Правильный ответ: Глазастик решила, что Коршун врет, потому что он знает, что Лето повесился, но сказал, что он застрелился.

Первой и единственной правильно ответила Кьяра, она получает 7 баллов.

Текущие результаты:
- Lurid - 45 баллов
- Marryfis - 26 баллов
- Olga (Mosca) - 25 баллов
- Dilailah - 21 балл
- alex - 16 баллов
- Кьяра - 11 баллов
- glazastik - 9 баллов
- Julia - 7 баллов
- Аня (Hellga) - 5 баллов
- Нээрэ - 2 балла

Назад в Офсайд

Гостевая

Сандро
Сандро
 
Rambler's Top100 Сайт об итальянском футболе Сайт болельщиков Napoli
 
Карта
rss
Карта